Я указал по мере своих сил, где находились главные причины ваших (то есть Карла Лысого и Людовика Немецкого с Лотарем и Пипином II) междоусобий, и теперь всякий, кто пожелал бы знать, почему, после смерти вашего отца, Лотарь начал преследовать вас и всех ваших, легко увидит и поймет, честно ли и благородно ли действовал он в этом случае1. Теперь же я постараюсь, насколько хватит памяти исил, изобразить, с каким рвением и какой настойчивостью Лотарь приводил свой план в исполнение. Но я прошу вас принять в соображение те препятствия в такое смутное время, чтобы извинить мне недостатки, могущие встретиться в моем труде.
1. Когда Лотарь (бывший в Италии) услышал, что умер его отец (840 г.), он отправил немедленно гонцов во все стороны, но особенно во Францию (то есть Нейстрию, принадлежавшую Карлу Лысому), и приказал везде объявлять, что он скоро сам придет в государство, уже прежде уступленное ему, и вместе с тем обещал не только сохранить каждому полученное им от отца, но еще и увеличить. В то же время Лотарь повелел людей сомнительной верности обязать присягой и потребовать от них, чтобы они при первой возможности вышли к нему навстречу; тем же, которые откажутся, угрожать смертью. Сам же остался по ту сторону Альп (то есть в Италии), чтобы посмотреть, как пойдет его дело. Увидя же, что со всех сторон к нему стремятся массами, одни побуждаемые надеждой, другие страхом, он получил уверенность в своей силе и блестящей будущности, которая его ожидала, сделался смелее и отважнее и начал обдумывать, какими средствами можно было бы овладеть без всякого труда всей империей1. Так как Людовик был к нему всего ближе1, то Лотарь счел более благоразумным сначала напасть на него и направил все свои силы для того, чтобы одним ударом уничтожить Людовика. Между тем к Карлу в Аквитанию он отправил весьма обдуманно послов и уверял его, что он сохранит к нему навсегда дружбу, как того желал отец и как то он признает своей обязанностью, но в то же время просил не теснить2 племянника (Пипина II), пока они не устроят дела Аквитании по обоюдному согласию. После того Лотарь направил свой поход на город вангионов (ныне Worms). Там Людовик (Немецкий) оставил часть своего войска для охранения города, а сам удалился в поход против возмутившихся саксов. Но Лотарь без труда обратил этот гарнизон в бегство, перешел с войском Рейн и направил свой путь на Франкфурт. Тут неожиданно столкнулись друг с другом Лотарь и Людовик; заключив перемирие на одну ночь, братья, воодушевленные, впрочем, далеко не братскими чувствами, расположились лагерем, один близ Франкфурта, другой при слиянии Майна с Рейном (то есть против города Майнца). Так как Людовик обнаружил решимость сопротивляться до последней крайности, и Лотарь потерял надежду подчинить его своей власти, не прибегая к оружию, то последний, рассчитывая со временем достигнуть цели без особенных усилий, предложил Людовику сойтись для новых переговоров на том же самом месте 11 ноября; если же и тогда они не решат дела мирным путем, тогда пусть оружие решит, кто из них более прав. Таким образом, отложив на будущее время приведение в исполнение своих планов относительно Людовика, Лотарь пошел подчинить своей власти Карла.
2. Около этого времени (в августе или сентябре 840 г.) Карл пришел в Битурики (ныне Bourges), где приверженцы Пипина (II) сговорились провозгласить своего претендента королем. Получив верные известия об образе действия Лотаря, Карл поспешно отправил к нему послами Нитгара (самого автора этой истории) и Адельгара, поручив заклинать его и умолять об обоюдном сохранении клятвенных обещаний и не нарушать того, что определил отец. «Пусть он,– говорил Карл послам,– позаботится о судьбе своего брата и сына, не трогает моей собственности и утвердит за мной то, что предоставил мне мой отец с согласия самого Лотаря; за это, если Лотарь исполнит мою просьбу, я обещаю, со своей стороны, быть ему верным и послушным, как то повелевает моя обязанность в отношении старейшего брата. Пусть также Лотарь простит мне от всего сердца все, что я сделал против него1, и я умоляю его не беспокоить моих людей и не враждовать против моего государства, данного мне Богом. Я желаю мира и согласия, как лучшего, чего я могу пожелать для себя и для своих, а потому и обещаю сохранять мир. Если же мой брат не захочет тому поверить, то я готов дать ему верное поручительство». Хотя, по-видимому, Лотарь принял посольство милостиво, но ограничился только тем, что поручил послам передать его приветствие Карлу, объявив, что дальнейшие объяснения он сообщит через своих послов. Но вот что: когда послы Карла отказались нарушить клятву и, несмотря ни на какие предложения, не хотели перейти на его сторону, он лишил их почестей, предоставленных им его отцом, и таким образом, сам того не подозревая, дал ясно понять, какие питает он намерения и чувства к брату. Между тем все живущие между Маасом и Сеной отправили к Карлу людей с просьбой явиться к ним прежде, нежели Лотарь успеет завладеть их страной, и обещали до его прихода не предпринимать ничего. Поэтому Карл вместе с немногими из своих бросился поспешно из Аквитании и, прибыв в г. Каризиак (ныне Kiercy), приветствовал тех, которые явились к нему с гор Карбонарийских (лесные горы в восточных частях Брабанта, от г. Левен до г. Нивелль) и из других местностей. Гизлеберт, Бово и еще некоторые, увлеченные Одульфом, пренебрегли клятвой и отвернулись от Карла (сентябрь 840 г.).
В последующих семи главах, от 3 до 9-й, автор подробно описывает ход борьбы Карла с Лотарем, от конца 840 до весны 841 г.; она вся состояла из маневров с той и другой стороны, причем то Карл овладевал той или другой страной и преследовал приверженцев брата, то Лотарь повторял то же самое; наконец, после Пасхи 841 г., Людовик Немецкий предлагает соединить свои силы с войском Карла Лысого; несмотря на все усилия Лотаря не допустить этого, враги его успели соединиться, и ровно год спустя после смерти Людовика, к середине июня 841 г., отправили вместе посольство к Лотарю с предложением мирно закончить междоусобие. Это был решительный момент в борьбе братьев, который и привел их к жестокой битве при Фонтеноа 25 июня 841 г.: лучшее место во всей истории нашего автора, который был участником битвы.
10. Лотарь отвергнул все мирные предложения, сделанные его братьями (Людовиком Немецким и Карлом Лысым в июне 841 г.); он дал им знать, что желает битвы и более ничего, и сам немедленно поднялся, чтобы идти навстречу Пипину (II), который подвигался из Аквитании. Когда Людовик и его приверженцы узнали о том, ими овладело страшное негодование; несмотря на свое утомление длинными переходами (то есть из Баварии на соединение с Карлом Лысым), борьбой и другими затруднениями, особенно вследствие недостатка лошадей, они решились лучше подвергнуться всевозможным бедствиям, нежели запятнать свое имя и оставить потомству постыдное воспоминание о том, что брат бросил брата без всякой помощи. Отложив в сторону свою усталость, они начали воодушевлять друг друга и скорым маршем пошли вперед, чтобы нагнать Лотаря. Когда при Алциодоре (ныне Аuxerre) совершенно неожиданно оба войска очутились в виду друг друга, Лотарь, опасаясь, чтобы оба брата не напали на него немедленно, поспешно снялся с лагеря. Братья, заметив это, оставили часть войска для прикрытия своего обоза, собрали около себя полки и выступили Лотарю навстречу. Но обе стороны отправили обоюдно парламентеров и заключили на одну ночь перемирие. Между их лагерями было около трех миль; в промежутке лежало небольшое болото и лесистое возвышение, представлявшее собой защиту для обоих противников. На рассвете следующего дня Людовик и Карл отправили снова послов к Лотарю; им больно, говорили они, что Лотарь отвергает мир и настаивает на битве; если же он непременно хочет того и иначе не может быть, то пусть, по крайней мере, битва произойдет без всякого обмана и хитрости, а именно: пусть в обоих лагерях будет объявлен всеобщий пост и молитва и после того пусть каждому будет предоставлена полная свобода перейти на какую сторону он пожелает, для чего и назначить время и место; таким образом, уничтожив всякое насилие с той и другой стороны, можно будет вступить в битву без всякого обмана и измены; если Лотарь на это согласен, то послы должны принести присягу, если же нет, они должны просить его согласиться и дать клятву. Лотарь обещал, как то у него делалось обыкновенно, отвечать на все это через своих послов, а между тем, едва только удалились послы братьев, он поднялся с лагеря и потянулся к месту, называемому Фонтанет (ныне Fontenoi), чтобы там стать в крепкой позиции. В тотже день пустились в поход и братья, преследуя Лотаря, нагнали его и расположились лагерем при местечке Тавриаке (ныне Tury). На следующий день оба войска выступили из лагеря, приготавливаясь к битве; но Людовик и Карл снова отправили послов к Лотарю и, напоминая ему об узах братской любви, соединяющей их, умоляли дать мир церкви Божией и всему христианскому народу и не лишать их земель, которыми наделил их отец с его же согласия; пусть он, говорили они, сохранит свое, что дал ему отец не по заслугам, а по своему добросердечию. Братья предлагали ему в дар все, что найдется ценного в лагере, кроме лошадей и оружия; если и этого мало, то каждый из них уступает ему часть своего государства, один до Карбонарийских гор, другой до Рейна; если же он и на это не согласится, то пусть вся Франция будет разделена на равные части, и та часть, которую он выберет, поступит в его подданство. Лотарь отвечал и на это, по своему обычаю, что он сообщит свои мнения об этих предложениях через собственных послов; и вслед за тем действительно отправил Дрого, Гуго и Гериберта сказать им, что ему до сих пор никогда не делалось таких предложений и что потому ему необходимо время, чтобы обдумать их; а дело, собственно, состояло в том, что Пипин (II) не успел соединиться с ним, и он надеялся отсрочкой выиграть необходимое для того время. Между тем он приказал Рикуину, Гирменальду и Фридриху клятвенно уверить братьев, что своим предложением перемирия он не ищет ничего, кроме общего блага, спокойствия братьев и всего народа, как к тому его обязывает долг в отношении братьев и всех христиан. Обманутые такими уверениями, Карл и Людовик, подтвердив клятвой перемирие, возвратились в лагерь и оставались там этот день (23 июня), весь следующий и третий день до второго часа, что приходилось на 25 июня. Утром 24 июня они хотели праздновать Иванов день. В Иванов день Лотарь дождался своего племянника, прибывшего к нему на помощь, и потому послал сказать своим братьям: так как они знают, что ему предоставлен титул императора, со всей властью с ним сопряженной, то пусть они подумают и позаботятся о том, чтобы он мог исполнить тяжелые и высокие обязанности своего звания; впрочем, он вовсе не имеет в виду выгод исключительно своих и выгод Пипина. Когда же послов спросили, желает ли Лотарь принять сделанные ему предложения и какой дал им на это определенный ответ, они возразили, что относительно всего этого им не дано никаких поручений. Так как подобным объявлением была отнята всякая надежда на справедливость и миролюбие со стороны Лотаря, то братья поручили ему сообщить, что если он не переменит намерения и, не приняв ни одного из сделанных предложений, не даст никакого ответа до второго часа следующего дня – а это было 25 июня, – то они предадут дело суду Божьему, к которому Лотарь принудил их против воли. Верный своему характеру, Лотарь высокомерно отверг всякую сделку и отвечал, что он знает, как ему действовать. (Пока я все это писал в монастыре св. Флудуальда на Луаре, произошло солнечное затмение, 18 октября, в первом часу дня, в знаке Рака.) После такого отрицательного ответа, Карл и Людовик поднялись со своим войском на рассвете 25 июня; с третьей частью своих сил они овладели холмом, соседним лагерю Лотаря, и ожидали его нападения до второго часа, сообразно данной их послам клятве. С наступлением второго часа появился Лотарь, и при Бургундском ручье (ныне Andrie) началась битва. Лотарь столкнулся с Людовиком при местечке Бриттас (ныне Bretignolles), был разбит и обращен в бегство; но та часть войска, которая сражалась под начальством Карла при местечке Фагите (ныне le-Fay), в свою очередь обратила тыл; только тот отряд, который при Соленнате (ныне Goulenne) напал под преводительством герцога Аделарда и других, которым и я с Божией помощью оказал не малые услуги, стоял твердо, так что победа долго оставалась нерешительной, но наконец все приверженцы Лотаря обратились в бегство.
И этой битвой, данной и проигранной Лотарем, я заключаю вторую книгу своей истории.